Из книги "Русский тоталитаризм". Раздел "Оппозиция, которая будет".
https://ridero.ru/books/russkii_totalitarizm/
Летом 2016 года
одной из тем, бурно обсуждавшихся в социальных сетях стало совместное
выступление группы обитателей домов на Патриарших прудах, потребовавших у
власти оградить их он наплыва жителей Бирюлева и прочих окраин Москвы[1]. Это был результат
эволюции тех самых социальных слоев, что были во главе протеста в 2011-2012
годах. Круг замкнулся: прогрессивная общественность пришла к тому же
социальному расизму, что и власть в своей законотворческой и карательной
деятельности. Наметилось стремление элит к социальному апартеиду.
Митинги и
демонстрации давно стали для участников еще одной тусовкой, подтверждающей их
особый статус. Помню, мелькало где-то "завсегдатай протестных акций".
Это как в закрытый клуб сходить. Когда им об этом говоришь, реакция у них, как
у Шарикова: «Довольно обидны ваши слова». И все понятно: это же покушение не на
статус, а на личность интеллигента, которая растворена в толпе, на его жизнь,
физическое существование.
Но к лету 2016
года из толпы выделилась верхушка, ядро. Как всегда это бывало в России,
состояла она из людей, вынесенных наверх во время очередной модернизационной
вакцинации, а потом оказавшихся, в лучшем случае, ненужными, как шестидесятники
позапрошлого и прошлого века. А в худшем – уничтоженными, как поколение
победителей при Сталине.
Дети
Патриарших захотели социального апартеида – отделения от прочего населения даже
в сфере потребления, как это было при советской власти с ее распределителями,
закрытыми столовыми и охраняемыми зонами проживания элиты. Ситуация была не так
проста, как казалось: они просили защиты у власти, которая, по природе своей и
в соответствии с историческим опытом, любит менять сформировавшуюся элиту на
выдвиженцев. Потому они захотели жить в резервации, в вип-гетто, захотели
гарантий от прихода жилтоварищей из Бирюлева, от ночных обысков и черных
марусь. Они боялись, что выдвиженцы выкинут их на улицу, как детей Арбата и
обитателей дома на набережной.
Конечно,
все эти нувориши и неократы смешны и неприятны, но они какая-никакая, но элита.
И подобно всем своим предшественникам, кроме элиты брежневской, могут
погибнуть, ничего не создав. Оставить бы их в покое на два-три поколения. Но
русская жизнь устроена по-другому. Она основана на взаимной ненависти и
взаимном отчуждении.
Дети
Патриарших тогда, может быть, в первый раз в жизни сказали то, что думают,
точнее, чувствуют. И это был страх. Нувориши и неократы в России не укореняются
и сметаются быстро. держатся они только на благоволении власти, но не смеют
говорить об этом, и потому их страх проецируется на биомассу, в которой они могут в любой
момент оказаться. "Бездна зовет" - так о сталинской элите и ее
страхах сказал Солженицын в лучшем своем произведении - "В круге
первом". А контакт с теми, кто в биомассе и кого они не считают людьми,
невозможен, даже если ее представители понимают их и сочувствуют им. Вчера
Гусинский, Березовский, Ходорковский, сегодня Алекперов и Улюкаев теряли и
теряют статус, а завтра люди из панельных домов в спальных районах узнают, что
их собственность на жалкие жилища – фуфло. Но понимание и сочувствие, в лучшем
случае, вызовет у детей Патриарших смех и будет рассматриваться как социальная
агрессия, как претензия биомассы на равенство с ними - людьми. Это отчуждение
внутри социума, связанное с эгалитаризмом власти и есть основа русского
тоталитаризма.
Нынешние
интеллектуалы-вольнолюбцы и не замечают, в каком они дерьме с подглядыванием в
замочную скважину, ковырянием в офшорах чиновников, игрой в выборы. Вся злобная
зависть, тупая агрессия, отсутствие чувства собственного достоинства и прочие
черты, присущие русской интеллигенции, вылезли наружу. При этом они еще
ненавидят друг друга, перемежают участие в коллективном психозе со склоками,
спорами на пустом месте и истериками по любому поводу. Тоталитарная атомизация
происходят по нишам, по непроницаемым друг для друга зонам. Дети Патриарших
никогда не услышат тех, кто живет за Садовым кольцом, Рублевка вообще никого не
видит, дети гламура и тренингов не считают людьми офисный планктон, который в
упор не видит тех, кто ездит в метро. Глянцевые журналисты презирают академическую
интеллигенцию и профессуру, а та, в свою очередь, ненавидит тех, кого называет
торгашами.
Официальная
паранойя, украинофобия и зависть/презрение к Америке - лишь верхушка пирамиды,
в основании которой вот эта взаимная ненависть, не подогреваемая никаким
агитпропом и зомбоящиком. Ненависть как часть идентичности различных социальных
групп. и я перечислил лишь малую часть того, что наблюдается в стране.
Абсолютно то же
самое у людей другой толпы при любом просто спокойном разговоре о Путине -
вожде, монархе, в котором растворена личность миллионов. Разницы никакой. И
вечное "что вы предлагаете?". То есть "в чем же мне тогда
растворяться?"
Предложить здесь
можно только одно: понять, что мир изменился, что все это всерьез и надолго,
что придется искать новые способы достойного существования – личного,
общественного, национального. И относится это ко всем людям и народам, в том
числе и к тем, кто во всех отношениях далек от происходящего. Пока не появится
хоть какое-то объединение или движение, которое сделает первым, главным, всё
остальное определяющим требование пересмотра внешней политики и
позиционирования России в мире, реальной оппозиции не будет. И это
единственное, что можно сказать о всех попытках изобразить общественную деятельность,
будь то Общероссийский гражданский форум Алексея Кудрина или «Открытая Россия»
Михаила Ходорковского. Внешняя политика игнорируется всеми, кто играет в
оппозицию.
При этом довод
один – надо быть реалистами. Мол, население никогда не поддержит сторонников
возврата Крыма Украине и приверженцев отказа от статуса сверхдержавы. Но это логика
демократического общества, где население образует электорат. А в тоталитарном
социуме, где вместо электората масса, подобная позиция обнаруживает утопические
мечтания об интеграции во власть в статусе, отличном от нынешнего статуса
мальчиков для порки. Хотя именно утопичность, ничтожно малая вероятность такого
развития событий предоставляет неограниченную свободу, возможность занять
принципиальную позицию без оглядки на внешние обстоятельства. Вместо этого так
называемая оппозиция сама загоняет себя в тоталитарную клетку.
Я уже приводил
свою собственную позицию, свои взгляды на то, что требуется совершить в России.
Говорил, какую реакцию они вызвали у тех, кто стремился вписаться в
тандемократическую конструкцию. У меня тогда не было иллюзий о возможности
осуществления этих требований, нет их и сейчас. Но только твердое и ясное
изложение своих представлений о ценностях и принципах, о действиях, которые
должны осуществляться на их основе, ведет к растождествлению с тоталитаризмом. Никто
из общественно активных людей и объединений не ставит перед собой такой задачи.
Повторю
уже в новой редакции, что представляется мне необходимыми позитивными
изменениями в жизни России:
·
безусловный,
безоговорочный и немедленный отказ от аннексии Крыма, его возвращение
Украине, вывод русских войск из Донбасса и Приднестровья, отмена признания
независимости Южной Осетии и Абхазии, восстановление дружеских отношений с другими
соседями;
·
отказ
от концепции постсоветского пространства как сферы доминирования России,
прекращение всех действий, направленных на подрыв суверенитета других
государств;
·
выработка
новой концепции внешней политики России и ее активное и эффективное
осуществление, отказ от статуса сверхдержавы в пользу цивилизационной солидарности
с ведущими мировыми державами, выход из гонки вооружений, прекращение военного
вмешательства в дела других государств, прекращение поддержки
антиинституциональных тоталитарных сил в Европе;
·
реформирование
политической системы: отмена законов о референдуме, о политических партиях, о
назначении губернаторов, изменение всей избирательной системы с целью
гарантировать равноправную политическую конкуренцию;
·
восстановление
цивилизованной партийной системы, прекращение тоталитарного разрушения
государства и приватизации власти нынешней правящей группировкой, преодоление
последствий нынешней - земляческой и клановой - кадровой политики;
·
освобождение
политических заключенных, пересмотр уголовного законодательства в том, что
касается политических преследований при четком и ограничительно-конкретном
определении политического экстремизма;
·
пересмотр
уголовных дел, связанных с государственным рейдерством и политическими
преследованиями бизнесменов, общественных деятелей, ученых, широкая амнистия и
создание условий для возвращения в Россию политических эмигрантов;
·
реальные
гарантии прав и свобод граждан, согласие на международный мониторинг этой сферы;
·
административная,
военная и судебная реформы, создание новых вооруженных сил, новых силовых
ведомств;
·
установление
единого правового пространства на всей территории страны;
·
независимое
расследование с участием международных экспертов и наблюдателей террористических
актов, начиная со взрывов домов в 1999 году, политических убийств и загадочных
смертей;
·
независимое
расследование всех сторон деятельность нынешней власти, отказ как от массовых
люстраций по списочному признаку, так и от индивидуальных гарантий
неподсудности;
·
начало
широкой общественной дискуссии об экономическом развитии страны, гарантии
свободной предпринимательской деятельности, разгосударствление, демонополизация
и демилитаризация экономики, интернационализация природных ресурсов.
Последнее
требование – интернационализация природных ресурсов – имеет забавную историю.
Еще в 2007 году агитпроп запустил фальшивку про Мадлен Олбрайт: якобы она
сказала, что русские природные ресурсы должны принадлежать всему человечеству и
осваиваться сообща[2].
Это тот случай, когда Кремль поделился со своими критиками разумной и здоровой
идеей. В самом деле, освоение новых России в одиночку не потянуть, а их
совместная добыча станет основой для интеграции страны в мировое сообщество. И
главное – сделает непривлекательной приватизацию государства, которая произошла
сейчас и превратила Россию в частную керосиновую лавку. Даже и не в
керосиновую, а сырьевую. Керосин все-таки продукт обработки нефти.
Но пока политическая
эволюция безальтернативна. Внешне многое выглядит и будет выглядеть как кризис
и развал, но точно так же оценивались ликвидация нэпа и коллективизация, катастрофичные
для экономики и социальных общностей, приведшие к гибели миллионов людей, но
создавшие новый неуязвимый и сверхпрочный политический режим. У России всё
впереди. Впереди поколения, растущие в постоянно воюющей стране, унижающей и
топчущей другие народы; считающие призывы к миру преступлением; отказавшиеся от
собственного культурного наследия и презирающие культуру других народов.
Впереди тотальная варваризация России: то, что не удалось сделать с помощью
ГУЛАГа, мировой и холодной войн, под силу массовой культуре и современным
средствам массовой коммуникации.
И если бы одной
России. Эта страна создает огромную воронку, в которую затягивается весь мир.
Ближние соседи и Европа - это только начало.
Да, мы оказались в
мире по Путину. Я бы назвал этот мир посткрымским – захват и аннексия
полуострова сломали все прежние законы, нравы и обычаи прежнего мира. И если мы
пока не в силах его изменить, давайте его изучать, описывать и делиться
знанием, а не обманывать себя сказками о том, что мир этот вот-вот чудесным
образом сам переменится.
Сила нынешнего
режима в том, что он законный. Абсолютно легитимный, не подкопаешься. В этом
отношении он гораздо ближе к нацистской модели, нежели к советской. И поэтому
нельзя не быть коллаборационистом, ежели ты соблюдаешь законы. Требуя защиты
закона, наказания преступников и прочего, человек признает и одобряет всё, что
законно проделывает власть. Нельзя требовать свободы для Сенцова, Савченко,
болотных узников и многих других, но при этом приветствовать борьбу с
коррупцией, которая, на самом деле, является зачисткой правящей элиты. Тот, кто
соблюдал нюрнбергские законы, становился соучастником Холокоста. Тот, кто рад
арестам министров, губернаторов и мэров, приветствует опричнину и большой
террор.
Варлам Шаламов
(берем экстремум в материале и лучшее в литературе) описал не систему насилия и
подавления, а социум в состоянии консенсуса. Колымское устроение жизни принято
всеми и поддерживается всеми, любое действие человека - сон, пробуждение, еда,
работа, общение с людьми - является вкладом в поддержание этого порядка. Как и
любой протест - между стукачом и саморубом нет разницы.
В
общении с самыми разумными людьми возникает барьер, преодоление которого
означает смену картины мира,- не больше и не меньше. Все готовы называть
одиозные решения власти глупостью и идиотизмом, но тяжело дается другое -
признать их сознательно и намеренно преступными. Ибо пока это глупость и
идиотизм, любой вольнодумец - самый умный человек в мире. А ежели это
преступление, он становится рядовым соучастником, шестеркой в криминальном
социуме. Или - что более болезненно - лохом, фраером, которого используют
втемную.
Главной,
центральной, касающейся всех становится проблема ответственности жертвы, ее
соучастия в собственном истязании и уничтожении. Про нынешнее поколение
фрондеров скажут так.
Они жили, писали
умные тексты, произносили честные речи, не боялись открыто ругать власть и
помогать преследуемым. И очень удивились, когда в конце жизни их назвали
главной опорой этой власти и соучастниками ее преступлений - даже тех, кто
терял работу, положение в обществе, здоровье, свободу, жизнь.
Всех назвали. И
тех, кто сидел по кабинетам и кухням, кто присутствовал в медиа и в социальных
сетях, даже тех, кто выходил на улицы с протестами. И бессмысленно было
предъявлять руки, сломанные полицией, и судьбы, покалеченные той силой, что
управляла всем происходящим, потому что внутренне они оставались одними из...
Потому что они не задумываясь говорили "мы", имея в виду и тех, кто
калечил, и тех, кого калечили. Они не растождествили себя с тем, что их
окружало.
Для этого не надо
было производить никаких демонстративных действий и произносить красивых слов.
напротив, об этом надо было молчать. и это вовсе не было бы недеянием. это было
бы неучастием, то есть самым что ни на есть серьезным деянием. Честнее и лучше
молчать. За молчание никто попрекнуть не смеет. Человек имеет право на
молчание. Но при этом одно надо понимать абсолютно ясно: одобрение абсолютным
большинством населения действий власти - реальность. Россию и человечество уже
не спасти. Здесь уже не может быть цивилизованных институций. Остается спасать
самих себя.
Спасение только в
трезвости. На самом деле, нет выбора между крымнашем и осуждением разбойничьего
захвата. Более того, если он на минуту возникает, то человек уже крымнаш. Выбор
наступает уже потом: между враньем и правдой, между легендой и знанием, между
мифом и верой в Бога. И вот это настоящий выбор - глубокий, сущностный, если
угодно, экзистенциальный. Врать себе, что завтра проснешься в прежнем мире или
трезво и ничего не боясь изучать новый мир, который приходит надолго, а для
людей моего возраста, весьма вероятно, навсегда, - вот главный выбор.
Так чего ж себя
мучить? Бывшие и проигравшие - тоже люди. Зачем бессмысленные мечты и стенания?
Живите.
Но так могут
рассуждать только - усложним формулировку - люди, далекие от атеистического
мировосприятия. Такое недоступно тем, кто лишен внутреннего, органичного
персонализма, для кого человек - совокупность социальных связей и культурных
смыслов. Вот с чем у русских никаких проблем, так это с духовными скрепами.
История русского христианского персонализма, включающая и наследие русского зарубежья,
духовного и интеллектуального, то есть реального русского мира, являющегося
частью мировой культуры и цивилизации, огромно. Но как будто не было его, и
нет. Ни для кого.
Оппозиция нынешней
власти может быть только идеалистически-гуманитарной: состоять не из тех, кто
хочет жить лучше, а из тех, кто хочет быть лучше.
PayPal: dvsh04@gmail.com (ноль4, а не о4)
карточка Сбербанка: 4276380041430351
Комментариев нет:
Отправить комментарий